Чтобы ни говорили скептики и всякого рода снобы – а кстати они ничего и не говорили, потому что их на описываемой тусовке не было, или были, но в нашем воображении – так вот что бы они ни говорили или могли бы сказать – а журнал Параллели Судеб – это благородная штука, и я лично собираюсь и дальше в нем публиковаться. А надо вам сказать что для того чтобы опубликоваться в журнале Параллели Судеб, журналу нужно заплатить. И вы знаете – не зазорно! Я вот например имею там рассказ и собираюсь еще. Журнал каким-то образом помогает нашим русским заключенным. А уверена что и вы, будь у вас хоть мало-мальски написано что-нибудь, задумались бы над возможностью такой публикации, и, надеюсь, даже пришли бы к единственно правильному выбору- публиковаться.
К тому же, хозяйка журнала, Лора Кутузова, ездит по городам и весям – рассказывает публике про журнал, собирает авторов и читателей. Вот вы нашли бы сами для себя своего читателя в Казани?
Я вряд ли бы даже и думала про это, а теперь знаю- в Казани (и между прочим и в Рязани, и бог знает еще где, куда заезжала Лора Кутузова со своим грузом Параллелей Судеб), меня читает живой человек. И всего за пару сотен рублей! Представляете – вы можете написать то, что вам всегда казалось, что вы должны написать – и про любовь, и про обиду, да даже и про то что ваша способность любить, неоцененная, вызывает изменения в движении небесных сфер- и вас прочтут. Самое сокровенное – прочтут. Самое невыразимое. Самое стыдное. Ну в общем как вам уж удастся выразить себя – это уж между вами и вашими добрыми демонами- но точно прочтут. В смысле хорошо или плохо вы написали – тут вас никто по рукам не ударит. И вы точно увидите себя в виде печатного слова. Я считаю, это важно. Чего ждать?
И не так важно, что остальные 450 авторов пишут про любовь, так же как и вы. А что в этом такого? Если людям пишется про любовь, даже и то, что называется пожилым- то что в этом зазорного? Что? Кстати, мне кажется, что большинство текстов про любовь – скорее про ее возможность, предчуствие, и всяческую невыразимость. Желательность. Часто. Для меня самым самым «про любовь» текстом является «Идиот». Не тогда, когда Рогожин убивает. Или даже все, что не-Рогожин. Ну или так – все, что есть Мышкин и вокруг него. Рогожина исключаем. Анти-Рогожин.
Тусовка Параллелей Судеб состоялась на квартире в доме на Гороховой под вывеской «Дом Адельсона. 18-19 век». «Понятно,- сказала со-параллельщица Катя Асмус- это тут наши киношники вывеску оставили после съемок». Квартира – почти на верхнем этаже. На лестнице старуха бедная придурковатая и злобная таращит глаза на всех проходящих – «Ну че там?» - капризно и с угрозой вопрошает чем-то занятый пропитейший и сильно не в себе мужской голос изнутри квартиры. «Воры?» спрашиваю я у подымающихся со мной Кати и поэта-мистика Николая Бизина. Они что-то хмыкают невразумительное – может, не хотят портить впечатления от выставки, с которой мы идем – «Серебряный век», в Театральном Музее. Мы с Катей наконец-то посмотрели фото нашего славного предка Мамонта Дальского – в самой известной его роли – Гамлет. Хорошо было в том зальчике. Правда, я так волновалась, что забыла, то ли он был в роли Гамлета, то ли Бориса Годунова, то ли Рогожина. Тоже одна прославивших его ролей.
Жаль, мы потом мы перешли в другой зальчик – там Горький начался, надо было тут же уходить- но задержались, и я сильно отравилась от всякого «Дна» и прочих откровений ненавистной плеяды. Подумалось -а ведь он предупреждал, что горько будет – нет, не послушались серебрянно-вечные поэты.
Тут вдруг эта старуха не лестнице намешана – будто из «На Дне» - как будто по воле официльно мистических питерских духов, которые готовы иллюстрировать собственную жизнь, устраивая нам старух на лестницах в домах, где Рогожин. Что? Но я про Рогожина еще ничего не знаю.
Входим наконец. Хозяйка быстро убегает на кухню кипятить чай на большое сборище. Наверное, все как всегда. Упопомрачительная смесь. Недавняя коммунальность вот-вот бросится на тебя из какого-нибудь дальнего угла в коридоре, за туалетом. А под ленолеумом (я незаметно отогнула этот слой 80х) - толстенных досок грубый пол, как делали в дешевых квартирах «тогда еще». Оттуда дохнуло воздухом до-коммуналки. Причем каким-то то ли терпким, то ли кислым – ведь квартира не в бельетаже, хоть и в центре, значит жили тут скупо и к кислыми щами.
Замечали, в разных коммуналках подпахивало всегда по-разному, несмотря на то, что к концу 80х они все были совершенно одинаковые и по отделке, и по находивщимся в них предметам. Старинных вещей уже не сохранилось – громоздились только изделия советской материальной культуры. Но дух в дорогих бельетажных квартирах был легкий, свободный – не замечали? В этой квартире явно присутствало по крайней мере три слоя – тяжелый дух 19 века, почти сто лет коммуналки со всеми ее драмами и бытом, и бытовой бодрый чешский дух 80х, которым все сметалось и устанавливалось по стандартам счастливой Олимпийской Москвы. Интересная квартира.
Проходим на кухню – там уже полно поэтов. Некоторые так с кухни и не уйдут, хотя чтения будут происходить в центральной как бы зале. Зала убрана с любовью. А там дальше за залой еще комнатка, дальняя. Такая вроде даже светленькая. Хотя за окном зимний вечер.
Поэты продолжают идти, принося сласти к чаю, то посидят в зальце, то перейдут на кухню (там конечно, курят), то даже и забредут в дальнюю комнатку.
Наконец, наступает время читать.
Поэты и поэтессы все читают о любви. Как корабли свои представляют по списку.
Я читаю рассказ про запах в кадиллаке и про конец эпохи процветания. Это выбивается из списка. Наверное, не всем вообще понятно, о чем это. Но все вежливо слушают. Перетекают их комнаты в кухню и обратно.
Николай Бизин всегда заламывает невидимую шапку. Он поэт-мистик-наследник. Он сто раз скажет, что сказки происходят. Он про Рогожина пока не знает. А когда узнает – не удивится. Для него это те самые сказки, которые происходят.
Понятно, что не друг и не вредитель она мне,
И можно полагать себя упрямо единой радугой,
И можно полагать себя прямым как флюгер,
И что вера в других есть желание друга
Приобресть на досуге… Это просто, как листья по осени,
Состоять из других. Где ж он, босый
Тот юродивый я на ветру, что родился уродом,
Человеком, мешающим жить и копить по сусекам
Человеков других, чтобы быть им подобным.
Я подробен сейчас, стало быть, поделился на дроби
....
Вот Александр Гущин – поэт сфер и потусторонних миров. Наверное он прочел что-нибудь такое ужасно грустное:
Я рожденный из тлена, из тьмы, из тончайшего праха,
Позабывший о прошлом и запертый гранями стен,
Слышу музыку звезд и ночами, забывшись от страха,
Просто молча лежу, чтоб уже не искать перемен...
А потом, передавая чашку чая – «Вы ведь знаете, тут Рогожинская квартира.»
И еще: «Да-да. В той дальней комнатке…»
Так вот что происходит. Жалеете теперь, что не пришли внимать скромным поэтам Параллелей Судеб? Да хоть и про любовь.
No comments:
Post a Comment